"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
Других итогов года у меня для вас нет
Ну ладно, ващет я хотя бы антиутопический рассказ дописала и выложила. И за год половину "романа за 30 дней" накорябала (в лучшем случае это будет роман за 730 дней )
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про Плоть КретацииНаконец-то я собралась ее перечитать и восстановить сожранный дайрями отзыв.
Повесть в общем-то неплохая, но гораздо слабее той же Echoes of Eternity. Про обожаемых мной Расчленителей тоже хочется чего-то на высшем уровне, а не средненькой истории с дикарями и стремными зверями. Основная проблема повести - весьма расплывчатый сюжет и чрезвычайно скакучий POV. Почитать про рандомных Расчленителей, конечно, интересно, но постоянно между ними переключаться - реально утомляет (еще и умирают по ходу действия через одного, переживай теперь за их геносемя!) Да и выискивать во всех этих переключениях сюжет - ну, в основе-то понятно, суть в покорении Кретации - задача не из простых. А периодически еще вылезает POV одного из вождей из местного населения... Из хорошего - ну, по крайней мере, Амита мне додали Хотелось бы, конечно, вообще всю повесть про одного только Амита, но и так в процентном соотношении ситуация получше, чем относительно Сангвиния в сольнике Сангвиния. Еще здесь несколько интересных подробностей из внутренней кухни ордена Расчленителей (про ритуал с чашей возрождения - это прям новая для меня информация). И полно рыдательных моментов. Описание знамени ордена, сшитого из знамен трех рот - пронзительное, прямо до самого нутра(ассоциативно почему-то сразу опрокидывает в ощущения Амита непосредственно после Ереси - и это почти невыносимо). Воспоминания Амита о том, как его рота закусила Космоволками на Сигнус Прайм. Дредноут Расчленителей, который убился об местную фауну и радовался, что умирает не в Черной Ярости (да, дредноуты орденов-наследников IX - по-прежнему моя любовь ). Сцена с капелланом и павшими Расчленителями. Да и обрамляющий текст уже из 40k, где Габриэль Сет с капелланом даруют покой выжившим и окончательно поехавшим Расчленителям из Роты Смерти (пока о них не успел пронюхать Асторат и не предложил отведать топора) тоже довольно трогательный. "- Прости. Мы подвели тебя, брат."
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про новый рассказ про комиссара КаинаЭтот рассказ, "Three Questions", абсолютно точно совершенно новый, его даже в русском переводе нигде нет. Сюжет здесь, внезапно, довольно свеж - никаких генокрадов, хаоситов и орков, только человеческие предрассудки, неверная оценка обстоятельств и слабенькая, но все же детективная линия. Правда, сам рассказ исключительно короткий, даже не успеваешь полностью насладиться им, как он уже закончился. С удовольствием бы почитала что-то более обширное в таком же духе, это вносит приятную новизну. И Божечки-Императоре, как же я обожаю комиссара Каина!
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про сольник Сангвиния Нууу... книга неплохая, 6 из 10, ладно, 6,5 Из глав Сангвиния из Echoes of Eternity и этой книги можно было бы собрать действительно хороший сольник Сангвиния, а это - ну... слабовато, у Райта, хаха, явно что-то пошло не так (по чужим рецензиям до прочтения мне казалось, что это вообще полный провал, но нет, повесть по форме очень изящная и сюжетно вполне достойная, но... конкретно про Сангвиния хотелось чего-то поистине шедеврального, уровня Темного Империума и The Devastation of Baal, а не, хм, на 6,5 из 10) На самом деле в книге много замечательного. Здесь есть Сангвиний (что логично), здесь есть несколько строчек про детство Сангвиния (жаль только, что исключительно прямой речью от самого Сангвиния, было бы интересно на это взглянуть с POV ваалитов), здесь много прямых отсылочек и мутных полунамеков на другие книги (и очень, очень занимательные слова Сангвиния о своих крыльях: "Я никогда не ощущал их частью себя. Временами у меня появляется чувство, что они принадлежат совсем иной душе, и однажды они будут вырваны у меня и возвращены их истинному владельцу." - это намек на метафорически-варпологические околоваальские сущности, которые запихал в него Император или меня глючит? а дальше там при желании можно наглючить претончайшую отсылочку к Ереси Дорна, или в каком там варианте IX легион лег под Нургла?) И, конечно, 14 глава бьет прямо в сердце и вынимает душу, но чтоб до нее добраться, надо продраться через горы нытья и жалоб POV-персонажа на самочувствие и вообще тяжкое житье-бытье. Но одна только сцена, когда POV-персонаж, своим недопсайкерством поймавший отрывочный флэшфорвард, фактически валялся в ногах у Сангвиния и умолял того не ходить с Хорусом, вернуться на Ваал и вплотную заняться будущим IX легиона, стоит любых мучений. К слову, этот флэшфорвард из независимого источника доказывает, что в "Гибельном шторме" демоны однозначно Сангвиния обманули, и нормальная альтернатива без убиения себя об Хоруса/охаосения всей Галактики была. Таймлайн весьма скакуч и, к тому же, между обрамляющим текстом и основным повествованием вроде как прошло несколько сотен лет. Собственно основное повествование идет где-то после Никейского безобразного судилища над Магнусом Собора и прямо перед (или даже скорее одновременно с) Возвышением Хоруса (вроде бы там планета Убийца с мегаарахнидами упоминалась, где IX легион сильно потрепали)... Божечки-Императоре, как красиво-то закольцевали! Про встречу Хоруса и Сангвиния и так больно читать, а клятый POV-персонаж еще и нагнетает! “Те, кто читает это теперь, могут посмеяться. Я сам оглядываюсь назад, зная, что произошло всего несколько месяцев спустя - и вздрагиваю. Но на тот момент все было совсем иначе”. А дальше от речей POV-персонажа я чуть не стартовала в направлении 500 миров Ультрамара. Когда он начал сравнивать Хоруса и Сангвиния и такой: “Вот, Хорус располагает к себе тем, что ведет себя естественно, а Сангвиний как будто постоянно что-то скрывает”. Каждый, кто читал “Волчью погибель”, отлично помнит, что Хорус всегда был той еще тварью, на Давине ему просто помогли выпустить на волю свою внутреннюю мерзость (не был бы тварью, послушал бы Магнуса). А его “располагает к себе” - это его странная псайкерская абилка, которая в отличие от сногсшибательной ауры шикарности Сангвиния, жрет мозги окружающим исподволь. Касательно отсылочек к другим книгам, здесь есть Йактон Круз и Мерсади Олитон, но из-за того, что я не читаю Ересь, я смутно представляю, кто это вообще такие. Вроде Йактон Круз неплохой человек космодесантник, но конкретно в повести он гнал на IX легион за их сверхактивную омофагию, как будто это что-то плохое. Ну да, Сангвиний скрывает, что его легион все еще не прочь навернуть кровищи из горла, и что ему приходится самого себя постоянно держать на коротком поводке, но зачем из этого разводить такие сенсации уровня проступков 2 и 11? В этом их единстве и борьбе противоположностей и есть вся красота и глубина IX. Движухи прямо очень мало. Если в Echoes of Eternity постоянные "Кровь Кровавому богу! Черепа для трона черепов! Кровь Богу-Императору! Черепа для трона Терры!", то здесь экшена по минимуму, только чтобы сказать, что он есть и продемонстрировать Сангвиния в режиме боевой ярости. И вообще, для такого потенциала - чересчур камерный сюжет, размаха не хватило. Что откровенно не понравилось - так это мнения персонажей насчет сокрытия/открытия всякой спорной информации. Мне отчаянно не нравятся оба показанных подхода. Зачем демонстрировать неприглядные стороны Великого Крестового Похода, как это сделал POV-персонаж, если нужно воодушевлять народ? Хотя, тут вопрос, он намеренно выпятил именно неприглядные стороны или просто попытался писать беспристрастно - а получилось по-своему пристрастно? Ну, потому что в одиночку невозможно оценить общую ситуацию, если ты не Император, конечно. Но и то, что сделала POV-персонаж обрамляющего фрагмента (судя по всему, это и есть Оликса Эрис, которая все тыкала под нос POV-персонажу основного повествования свои картины с Сангвинием… или то была некая Видера… я путаюсь во всех этих ноунейм смертных, которых, на мой вкус, в повести многовато) - тоже непозволительно. Тут, как говорится, вместе с водой выплеснули и ребенка. Нельзя же настолько выхолащивать образ, чтобы осталась голая функция! Вдохновлять и воодушевлять население - это хорошо, но истерически уничтожать все свидетельства того, что кто-то может счесть - только может! - неприглядным, это отвратительно.
P. S. Амита мне недодали. Точнее, совсем не дали. Вот вообще. Райт, где Амит, я тебя спрашиваю!!!111 (требую отдельную книгу "Нассир Амит, Расчленитель", потому что в Echoes of Eternity было хорошо, но мало)
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
На волне обсуждений в беседе утопистов чот загорелась и перепрошла The Life and Suffering of Sir Brante - идеальная концовка за дворянина получается все еще только по гайду, потому что достаточно одного неверного выбора... и побег через канализацию - это лучшее, что может получитьсяХочется попробовать выбить все концовки (не те, которые Game Over, такие получаются легко и непринужденно), но для этого надо больше времени((( В прохождении за инквизитора есть одна милая концовка - по-настоящему досрочная (никакой 5 главы, все заканчивается в 4), а не Game Over, и небезынтересная в плане сюжета (хотя не клеится с обрамляющим нарративом, если я правильно использую слово "нарратив"). Ее тоже сложно получить без гайда, и прохождение выходит весьма психопатично-социопатичным из-за того, что все, абсолютно все надо расценивать, как ресурс, но оно того стоит, реальнохотя я все еще не знаю, как к этой концовке относиться
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про The last Church Весьма неплохой рассказ, интересный. Не буду расписывать, что именно мне понравилось, потому что это охрененно тонкий лед, скажу лишь, что слова Императора очень уж хорошо мне на душу легли И цитаты из Докинза зачетные, приятно, что автор читал И как же больно за Империум-который-мы-потеряли Но вот один момент с одним товарищем, который "увидел беспощадное властолюбие и кипящую лаву жестокости, наполнявшие сердце Императора" меня прям возмутил ШТО, &#@%$???!!! Как вообще можно назвать Императора властолюбивым? Жестоким - ну, теоретически, да, хотя я бы назвала эту его черту характера скорее жесткостью (ну, за исключением той истории, окончательно добившей остатки психики Ангрона - вот это было реально неоправданно жестоко). Но какое, к демонам, властолюбие? Император как никто другой понимает, что власть подразумевает ответственность (за что, собственно, его и люблю), так что он делает много вещей, которые можно назвать спорными, но ему точно не в кайф сам процесс.
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про Кровавых Ангелов (часть 7)Соберу здесь, пожалуй, всё, что касается Кровавых Ангелов (или не всё, ересевые рассказы не буду трогать покаместь) и отзывы на что я еще не писала. Итого, выходит, у меня неохваченными остались повесть про Мефистона плюс два рассказа про бытность его Калистарием (и еще один рассказ про него уже после, кхм, омефистонивания), повесть про Лемартеса (и несколько разрозненных рассказов про рандомных ноунейм-Кровавых Ангелов и таких же ноунеймов из орденов-наследников - некоторые рассказы даже из сборников про Караул Смерти, непонятно, куда их - туда или сюда так, рассказы, наверно, соберу в отдельный пост). А то, что касается Расчленителей, пойдет в пост про Расчленителей.
Итак, "Лемартес"(к слову, начиталась я этого "Лемартеса" на ночь, и потом до утра снились кхорнитские сны) Очень, очень хорошо. Божечки-Императоре, насколько же круто показаны ощущения космодесантника под Черной Яростью в POV Лемартеса! И это ж какую силу воли надо иметь, чтобы постоянно (ну, когда не в стазисе) держаться в полувменяемом состоянии (а Корбуло мало того, что доводит бедолажного Лемартеса своей карательной психиатрией до того, что половине ордена по мозгам психическим эхом шибает, так еще и добавляет ему мучений, ходит лицом своим максимально похожим светит, хоть шлем бы надевал!) Вот все-таки интересно, как Асторат определяет, кому из братьев пришла пора отведать топора, а кто, хм, Лемартес (или конкретно Лемартеса он из капелланской цеховой солидарности пощадил?), ну или просто еще может послужить Империуму в Роте Смерти? Надо сказать, Аннандейл ооочень хорош в нагнетании атмосферы. Там, где Дембски-Боуден аккуратно раздергивает читателя драмой, а Хейли наотмашь бьет по всем пяти чувствам сразу, Аннандейл методично вытягивает из читателя все нервы. Той гигантомании, за которую народ Аннандейла ругает, здесь, конечно, полно (как вам понравится столб варпической кровищи, который доходит аж до орбиты спутников планеты?), но она как-то вполне органично вплетена в повествование, сразу верится, что да, на планете лютый прорыв хаоса, а не полтора кхорнита погулять вышли. Опять интересная тема с Красной Жаждой, Черной Яростью и их варп-природой. Выходит, что да, и то, и другое именно варпической природы, и при этом хаосу как бы сродни, но как бы и нет, потому что: 1) кхорнитские демонюги своими хаоситскими явлениями успешно распаляют Красную Жажду непосредственно в Кровавых Ангелах; 2) Черная Ярость в ноль заглушает Красную Жажду (одно другого не лучше, но тем не менее, Рота Смерти оказалась эффективнее остальных, хоть и обнулилась в процессе боя, за исключением Лемартеса). А еще их вера-это-осязаемая-величина и хаосу, и вышеупомянутым явлениям точно не сродни, хоть и тоже от имматериума, вон Корбуло в обнимку с Красным Граалем превозмогал Красную Жажду не менее успешно, чем Габриэль Сет в обнимку с реликварием Амита на Ваале Прайм. Параллели Кровавых Ангелов с кхорнитскими демонюгами, конечно, довольно милые, "яростью биться с яростью" и все такое (прям ностальгия по Рыцарям Крови против Ка'Бандхи), но, как по мне, все эти сравнения только сильнее оттеняют их различия (притом даже гораздо ярче, чем поединок Сангвиния и Ангрона в Echoes of Eternity, потому что Ангрон все-таки демон-примарх, а не просто кхорнитский демонюга). С кхорнитскими демонюгами тоже есть непонятные моменты. Вроде бы демоны, подчиненные конкретному богу хаоса, суть энергия от энергии этого бога хаоса (ну, в основном, а с демоническими примархами всё сложнее, и к тому же у них была материальная часть, хотя ее, кажется, только Лоргару любимые братья не поотбивали). Как тогда Скарбранд умудрился предать Кхорна, пусть даже будучи уклюнутым в голову Тзинчем? Или Скарбранд не от Кхорна, а навроде как тот демон, который "будет в конце времен" или как-то так, и что с Нурглом тусит, но технически ему не принадлежит? К слову, заразное распространение хаоситской скверны кхорниты явно стянули у нурглитов, что Чума гнева, что Чума неверия - суть одно. И еще вопрос, отчего хаоситские космодесантники (и что это вообще за Кровавые Ученики и Кровавый Пророк такие, и откуда взялись? ваха-вики на этот счет просвещает недостаточно, а в повести про них написано так, будто читатель уже давно с этими хаоситами знаком) так люто мутировали от присутствия Скарбранда? Это обычная практика превращения в отродье хаоса от недостатка силы воли или наследие уклюнутости упомянутого Скарбранда Тзинчем? Что до инквизиторов-тварей, их сюда не завезли - и это приятно Наиболее близко к тварям стоял полковник Мордианской железной гвардии, который слил половину личного состава об Роту Смерти просто потому что ему встряло в голову покрасоваться вместо подчинения приказам - но он как персонаж прошел мощнейшую трансформацию от самовлюбленной тупости к искупительному самопожертвованию, поэтому по итогу его и осуждать как-то неловко.
"Space Hulk" - общем-то, ничего особенного. Рассказ о том, как генокрады на космическом скитальце методично вырезали 78 Кровавых Ангелов из 80, а Калистарию чуть не отвинтил голову генокрадский патриарх, пока упомянутый Калистарий разглядывал в его мозгах Разум Улья (к слову, почему тогда все так превозносят Тигурия, который вроде бы делал то же самое? или дело в том, что Тигурий делал это через малецептора, который одним своим присутствием выносит псайкерам мозги?). Скакучий POV прилагается. А, и еще тут есть весьма жуткая сцена с мутировавшим от генокрадского заражения космодесантником.
"Sanguis Irae" - вот это уже гораздо интереснее. Те же Калистарий, космический скиталец и генокрады с патриархом (ващет космический скиталец и генокрады с патриархом уже другие, однако, смысл тот же), но здесь есть милые детали о прошлом Калистария, какая-никакая стратегия и тактика, а не лобовое напрыгивание на генокрадов, путешествие в недра памяти космодесантника в Черной Ярости и в анабиозной коме к тому же, и умелое применение Черной Ярости на благо общественности (генокрады под психической отдачей Черной Ярости - это, конечно, не тираниды в поисках Хоруса, но тоже неплохо). А еще - патриарх, мутировавший в навигатора и умеющий входить с кораблем в варп и выходить обратно, и крайне занятная деталь насчет того, что Разум Улья жаждет схарчить Императора и встроить в себя его генокод. И намеки на самое интересное, которое только в кодексах... "На долю секунды Калистарий почувствовал себя погребенным в огромном мавзолее, захваченным жаждой крови, кричащим об освобождении в объятьях «черной ярости»."
"Помрачение надежды" - неплохо, весьма и весьма. Хм, мне определенно нравится POV Мефистона. Довольно тягучее и этим очень атмосферное повествование. И настоящее время только добавляет этой тягучести, что интересно (мне всегда казалось, что в настоящем времени пишут для большей динамики). Занятная история с кораблем-воспоминанием ("корабль, который неправильно вспомнили" это реально угарно звучит), который, скажем так, спроецирован в материум из варпа и держится отчасти на подъедании чужих воспоминаний (казалось бы, звучит, как типичная иллюзия - но это именно что прорыв варпа в материум в форме корабля), при этом излучая вокруг себя что-то навроде Чумы гнева, но без инфекционного распространения. И то, как он достраивал себя по воспоминаниям Мефистона сотоварищи, было достаточно жутко. Только вот вписывается ли во внутривселенскую логику существование такого корабля? Одно дело, когда материальный корабль проваливается в варп без полей Геллера, порастает демонами и генокрадами и дрейфует там во все стороны сразу, но прямая варпическая проекция (из которой, к тому же, лезут демоны) такой силы, что даже Мефистону (который обычно сшибает демонюг на подлете силой мысли) пришлось туго... ну, не знаю. Там лично Кхорн, что ли, сидит проецирует? Капеллана Четвертой роты жалко((( как-то походя его слили, даже обидно. Эпистолярий, вон, хоть обчитался демоническими книжками до охаосения... (правда, его Мефистон почти сразу сжег вместе с демоническими книжками, но это все было хоть закономерно)
"Мефистон - Повелитель смерти" - по существу, прямое продолжение "Помрачения надежды". Повествование через POV Мефистона - все такое же приятно-тягучее даже в самые динамичные моменты и полное рефлексии (и отлично показывает, как сам Мефистон относится к собственному положению - и это хорошо, потому что со стороны он выглядит исключительно как ходячее оружие массового поражения, а Альбинуса с Рацелом прочно заклинило на Калистарии, и они в Мефистоне видят только его). И это его восприятие течений варпа как нестабильных и неизбежных одновременно... ммм"Течения, которые я видел во тьме, слишком сильны. Какие бы случайные события ни произошли, мы достигнем центра вихря." И сразу, сходу - внезапный вброс от М'Кара: «Ты один из нас, хотя не подозреваешь об этом. Ты идешь путем. Узнай, кто ты. Присоединяйся к веселью. Войди в храм мудрости». Но мы-то уже знаем после Darkness in the Blood, что Черная Ярость отличается от демонов, хоть и непонятно, чем именно. Так что М'Кар - брехливая тварь. (И опять же - где про их встречу можно прочитать? Неужели снова только в кодексах?) Веселенькая (нет) история с очередным кораблем Кровавых Ангелов, который уже не проекция/воспоминание, а вполне реальный, но настолько проеден варпом, что в материуме держался исключительно на вере одного капеллана. Капеллан этот, конечно, явно мутировал в фанатика - но оно и понятно. Если верить мнению Мефистона, Квирин зависал в варпе с хаоситами несколько веков, пока в материуме прошло чуть больше пятидесяти лет - странно, что не охаосел, а только перестал отличать истинную веру от впихнутой в голову демонюгами ереси. А вот внезапные флешбеки Мефистона в бытность его Калистарием действительно интересны (и все-таки то, что Мефистон бегает орет "Я не Калистарий, Калистарий мертв!!!" - в большей степени метафора... но структуру личности ему жестко перекорежило, это да). Еще интереснее разговор Альбинуса с Квирином, когда тот пытался гнать на Мефистона (и все-таки не у всех капелланов особый нюх на Черную Ярость, похоже, Асторат реально один такой)."Он, к тому же, не единственный, кто смог одолеть «чёрную ярость». «Я бы не считал капеллана Лемартеса таким уж ярким маяком надежды, каким вы пытаетесь его представить. Он не одолел «чёрную ярость». <...>– Я думал не только о Лемартесе, – отвечает Альбинус, – Есть и другой." Стоп, ЧТО???!!! Это о ком вообще речь? Имя, брат, имя!! Асторат не считается, он Черной Ярости вроде как не особо подвержен, а не "одолел" ее. Данте только в Кровавой Жажде был уличен, и то это было давно и неправда. Габриэль Сет - личность специфическая, но тоже за ним ничего такого не наблюдалось, да и он технически из другого ордена. Рафен? Он больше всех вызывает подозрения, на него даже Асторат с топором напрыгивал. Но он вроде нормальный, так-то на Сабиене всех малость накрыло (даже, хм-хм, Мефистона, который как бы уже раньше переломался), а Рафен просто с копьем Телесто потискался (которое Асторат вообще чуть ли не облизал). Альбинус, кого ты там заныкал в застенках апотекариона, и почему Корбуло не в курсе? Проецировал "Помрачение надежды" из варпа в материум все-таки не лично Кхорн, а один из его демон-принцев, некий Думбрид, у которого давние отношения с Кровавыми Ангелами (но, конечно, не такие давние и высокие, как у Ка'Бандхи). Этот Думбрид точно только Кхорну присягнул или Кхорн с Тзинчем его на двоих сообразили? (какие-то слишком накрученные многоходовочки у него выходят, даже тот тзинчитский демон в трилогии Мефистона был попроще - или вознесенные тем и отличаются от обычных нормальных демонов, что пытаются перетзинчить тзинчитов и переслаанешить саму/самого Слаанеш?) «Я – Думбрид, Кровавые Ангелы, и вы принадлежите мне. А теперь – на колени, и мы вместе попируем в крови галактики». В очередь стань, вон аккурат за флотом-ульем Левиафан И вообще Ка'Бандха первый тут стоял По итогу, Думбрид загнал Мефистона ровно в такой же цугцванг, что и Мадаил Сангвиния в свое время - только ставки пониже, естественно, и последствия не настолько критичные. С одной стороны, нехорошо, что Думбрид теперь вольно рассекает по варпу, а с другой - что Мефистону было делать? Оставить все, как есть, и дождаться, пока весь орден медленно, но верно хаоснется? (тем более, у них уже была неприятная история с охаосением, когда их поймали ровно на такую же приманку в образе примарха) или пока Думбрид вылезет самостоятельно? Там даже и без охаосения как минимум вся Четвертая рота слилась бы об варпических зомби-космодесантников (вот тоже трагическая судьба - отдать всю свою суть, чтобы запереть Думбрида, и стать его оружием против собственных же братьев-Кровавых Ангелов). Что до Черной Ярости, если опираться на слова Мефистона, до Darkness in the Blood он не ходил такой весь не подверженный Черной Ярости, он просто контролировал себя куда лучше Лемартеса (ну и Лемартес заперт в психическом эхе, кхгм, происшествия на "Мстительном духе", а Мефистон держит в узде саму варпическую сущность). Более чем наглядно показано, что вера-это-осязаемая-величина и фанатизм - далеко не одно и то же. Квирин на собственном фанатизме и погорел. А Мефистон сотоварищи силой веры и праведного гнева ухитрились держать кусок реальности прямо в прорыве варпа, еще и Думбриду напинали. "Во славу Кровавых Ангелов. За Императора. За Сангвиния."
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
Хотела поучаствовать в NaNoWriMo, в честь ноября и вообще как-то разогнать неписец. Начала. По неизвестной причине, где-то через 700 слов мне стала настолько омерзительна и сама идея (ромфант про обратную попаданку-дракониху, ну что может быть проще, чем ромфант? - самое оно для писательского месячника... а обратное попаданство - в смысле, из фэнтезийного мира в наш или условно наш - так-то весьма многообещающая идея), и персонажи, и сюжет, что я плюнула и закрыла документ нафиг. Может, когда-нибудь продолжу, а может и нет. Уж лучше пострадать над тем, как не пишется антиутопический рассказ или пойти перечитать трилогию про Мефистона (она простая, кайфовая, угарная в своей упоротости и мэрисьючности, и от нее почему-то не хочется рыдать над каждой строчкой, хотя казалось бы, и про Кровавых Ангелов, и Магнус там в начале есть - а вот поди ж ты!).
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про анимационный сериал InterrogatorВ целом, так-то неплохой сериал. Рисовка черно-белая и вполне приятная глазу; крепкая атмосфера нуара, в духе типичного романа из цикла Warhammer Crime, достаточно внятный (с оговорками) сюжет, исключительно неприятный главгерой (как и положено нуару из цикла Warhammer Crime). Инквизитор-тварь и аристократы-мрази в комплекте. Почему инквизитор все-таки тварь (причем до той степени, что ей уже впору подыскивать себе ручного генокрада как признак статуса), а не благородная героиня навроде Криптмана? Да по той же причине, почему аристократы-слаанешиты с Алекто - не Нассир Амит! Криптман принял взвешенное решение и принял последствия своего решения, а эта гадина такая - "а давайте сначала погрузим сотню миров в безвластие и смуту, а потом долбанем псайкерическим резонансом умирающих псайкеров с этой сотни миров по Цикатрикс Маледиктум и посмотрим, что получится! эксперименты же!" Она типа хотела таким методом Цикатрикс Маледиктум закрыть (не, ну лучше б она тогда реально себе генокрада из флота-улья Кронос завела), но знающие люди говорят, что от такого Великий Разлом еще больше разорвет или, в лучшем случае, получится мини-Астрономикон (тоже ничего хорошего). Благо, хоть нашлось кому ее остановить (правда, не факт, что инквизитор-заказчик - не тварь, но этого зрителю уже не показали). Но вся эта отличная атмосфера и неплохой сюжет были до шестой серии. В ней автора, видимо, укусил бешеный Абнетт, и понеслось. Все бы ничего, и я бы даже стерпела все проседания сюжета и внутривселенской логики (разве пария перестает быть парией, если его/ее грохнуть? знающие люди говорят, что не перестает, у Серых Рыцарей даже есть антидемонические бомбы, начиненные прахом парий), но... Был там такой Балдур, который вроде как напарник главгероя по работе на инквизиторшу. С дикими вайбами Брагга, хотя на самом деле персонаж несколько иного толка. Был. До конца шестой, собственно, серии. В общем, накрыло такими лютыми танитскими флешбеками, что я прокляла и сам сериал, и его автора, и немедленно бросила его смотреть (ну, последнюю серию просмотрела на перемотке, чисто узнать, чем сюжет закончился). И Абнетта на всякий случай еще раз прокляла, ибо нефиг. Не знаю, почему меня так с этого таращит (сильнее кроет только с, кхгм, происшествия на "Мстительном духе" и со всей истории Магнуса).
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
вдогонку к Echoes of Eternity (ничего умного, ценного или полезного и не особо про книгу, просто потрындеть)Вот никак не могу взять в толк, почему большая часть из тех обзорщиков/стримеров, которых я смотрю, отзываются про Echoes of Eternity, ну, не очень хорошо - например, тот стример, которого я люблю смотреть, такой "нуууу, книга неплохая, 6 из 10... ладно, 6,5", на The Station вообще такие "эмм, книга странная, ну, нельзя сказать, что она плохая, но... ну, она другая, как будто у Дембски-Боудена что-то пошло не так". Чего им не хватает-то, а? Абнеттовской команды ОМП и ОЖП? Я, конечно, не читала остальные книги из Осады Терры, только спойлеры собирала и отдельные отрывки из Warhawk и Saturnine читала, и еще, кажется, из "Мортис" кусочки про Императора (надо будет, кстати, Lost and Damned Хейли прочитать, но это потом), может, поэтому мне на свежую голову Echoes of Eternity целиком и полностью зашла, потому что не с чем сравнивать? Ну а что, Сангвиния мне в принципе Дембски-Боуден додал (хотя, ващет, Сангвиния могло бы быть и побольше, его никогда не бывает достаточно), матч-реванш с Ка'Бандхой на месте (еще и бонусное месилово с Ангроном как же это прекрасно...), и Амита вполне хватает (не, ну Амита тоже можно было бы побольше, но книга все-таки называется не "Нассир Амит, Расчленитель", а Echoes of Eternity), даже Император и Магнус мимо пробегали, второстепенные персонажи все по делу, работают на линии основных, а не гнут свои исключительно унылые сюжеты (Транзакта-7И1 - лучшая! Абнетт, в своем двухтомнике энунции выкинь нафиг всех этих Кацухиро, Шибай-хана и Олла Персона сотоварищи и дай мне предысторию Транзакты!), Зефон и Аркхан Лэнд не раздражают, драматической драмы полно, местами даже слишком драматично, на мой вкус. Короче говоря, и-де-аль-но! Вот, я высказалась.
И еще. Чот Echoes of Eternity заставила меня задуматься про цвет глаз Сангвиния. После "Где Ангел не решится сделать шаг" почему-то казалось, что у него глаза янтарного цвета. Хотя в The Devastation of Baal особо подчеркивается, что янтарные глаза у Данте и его родного отца, в отличие от его примарха. А в Echoes of Eternity Дембски-Боуден вообще многократно употребил слово "pale" применительно к цвету глаз Сангвиния и Амита, то есть "бледный, ненасыщенно окрашенный" - а это, скорее, про светло-серый или серо-голубой. Правда, Дембски-Боуден еще и платиновый цвет волос Сангвинию приписал... (блин, это уже третий цвет волос Сангвиния за одну только Ересь, можно как-то определиться уже? и верните Фулгриму его перекись!) Короче, похоже, не только Император и Магнус выламывали мозги окружающему населению на предмет своей внешности, все примархи, кроме Ангрона, так умеют
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про Echoes of EternityБожечки-Императоре, это просто невероятно прекрасно! Даже не знаю, с чего начать восторгаться. Дембски-Боуден натурально втиснул в книгу все лучшее сразу: Сангвиний (пхах, сольник из цикла "Примархи" можно не выпускать, самое главное есть здесь), Амит, Пожиратели Миров, месилово с Ка'Бандхой, месилово с Ангроном, недореткон (по слухам) "Ярости Магнуса" (так Магнус все-таки предавал или нет?), общая атмосфера безнадежной битвы и почти-почти-почти кульминации... (а больше всего радует отсутствие абнеттовской команды ОМП и ОЖП, тоскливо бредущей сквозь варп куда-то в направлении Императора) И вроде бы лютая мешанина из POV разных персонажей, основных и эпизодических (с ужасающе скакучим таймлайном, к слову), но из нее очень чисто вычленяются линия Сангвиния, линия Амита, линия Лотары Саррин и линия Зефона (и Аркхана Лэнда в довесок). Месилово Магнуса с Вулканом идет отдельным пунктом, и там POV как раз-таки не скакучий (и скакучий одновременно). ДА! Личный культ Сангвиния на Ваале теперь не только в статьях на ваха-вики! (в свете Цикатрикс Маледиктум это реально обнадеживает) Сангвиний восхитителен и восхитительно прямолинеен. Пока остальные (кто не Ангрон и не Кёрз) пускают слюни до пола, глядя на Императора, Сангвиний этому самому Императору ставит условия (на предмет того самого личного культа). И, что характерно, Император их принимает (а некоторым за похожие дела так-то Монархию сожгли). Конечно, Сангвиний мог опираться на свои видения, но это ж Император, об которого все линии вероятности ломаются... все-таки надо обладать офигительным мужеством, чтобы так говорить с Императором. Амит. Невероятный, максимально шикарный Амит И не менее шикарная параллель Кровавых Ангелов и Пожирателей Миров - на примере самого Амита и Каргоса из XII легиона. Дико крутая и пронзительная сцена с "Ты разочаровал меня, Амит" и мыслями Каргоса, что уж Ангрон-то, будучи разочарованным, им бы однозначно бошки поотрывал, а не мягко отчитывал. А еще угарное "Кровь для Императора! Черепа для Трона Терры!" И хотя Пожиратели Миров наглухо отбитые, они все-таки самые вменяемые из хаоситов, как ни странно. Не, на самом деле ни капельки не странно, если бы они себе Гвоздей Мясника в бошки не понатыкали, они были бы почти самыми вменяемыми из легионов вообще. Очень, очень тронуло описание житья-бытья IX легиона до Сангвиния. Казалось бы, в чем отличия от наглухо отбитых аристократов из Grim Repast? Да во всем! Одно дело быть зажравшимися слаанешитами, косплеящими кхорнитов, и совсем другое - ангелами Императора (ну, съедаемым, конечно, все равно, во имя чего их съели - пресыщенной разнузданности или защиты Империума, но все же, все же...) А в обрядах поминовения есть что-то исключительно поэтичное... особенно вот это вот возрождение/сохранение памяти посредством омофагии - к тому же, это офигеть как удобно! (при наличии сверхактивной омофагии, конечно) Магистр легиона убит в бою? Ничего страшного, специально обученный брат совершает обряд поминовения - и вот вам полная память вашего магистра в этом брате (и кажется, у них это не впервой). Самое главное отличие от охреневших аристократов - что Амит сотоварищи всеми этими делами не наслаждаются, а воспринимают это как долг и необходимость (в основном, единичные перегибы тоже бывают, не без того), да и вообще у них не особо много выбора и генетическая предрасположенность. Не ожидала, кстати, от Дорна такого лютого снобизма. Дорн, тебе шашечки или ехать? Боевая задача выполнена, чего тебе еще надо? Не замарать рученьки? (ну, Несмертный Девятый, конечно, отжигал порой похлеще Повелителей Ночи и Пожирателей Миров, вместе взятых, но Великий Крестовый Поход - не то занятие, при котором можно остаться полностью чистеньким) И насколько же сильная сцена встречи Сангвиния со своим легионом! Как они опасались, что им привалит примарх навроде Дорна, который будет их презирать и ломать через колено, а тут пришел Сангвиний, который принес им клятву верности и такой "давайте напишем настоящую историю IX легиона вместе". "Четвертый примарх". "Рогал Дорн". Чего, %№#&$? Аркхан, ты, блин, варп-даста обнюхался? Вы с Зефоном вдвоем употребляли? Ладно, Зефон только-только из анабиозной комы, ему простительно в чужих примархах путаться, но Аркхан Лэнд вроде в адеквате и, как механикус, должен уметь считать, нет? Ну, хотя бы IV от VII отличить? (или это Дембски-Боуден с редакторами вместе упоролись и все перепутали? Бедный Пертурабо, у него Дорн даже номер легиона отобрал) А, не, Лэнд все-таки не в адеквате, он Сангвиния генетическим мутантом обозвал и всякие гадости про него и IX легион говорил, а потом в бою с перепугу шмалял по своим, так что и Пертурабо с Дорном ему немудрено перепутать. Из второстепенных персонажей очень зацепила Транзакта-7И1 - казалось бы, обычный такой суровый немногословный (так-то она вообще исключительно на бинарике общается) скитарий, но есть в ней, в ее взаимодействии с другими персонажами, какая-то внутренняя красота. А с Аркханом Лэндом у нее практически натуральная химия - ну, насколько это возможно между техножрецом и скитарием ("Я бы назвал первенца в твою честь, но я презираю детей"). А эпизод с ответом Сангвиния на ультиматум Хоруса через хаоситского титана, поданный через POV Транзакты, вообще бесценен И как несправедливо и быстро ее слили... понятно, что это сделано для того, чтобы показать масштаб звиздеца осады Санктум Империалис, но за Транзакту обидно. За Сапиена, кстати, тоже обидно. Хорошая, годная генетически сконструированная обезьяна с аугментациями, мелкая, но суровая не менее, чем Транзакта (и поумнее, чем половина персонажей). "Зефон... Они убили моих друзей. И мою обезьянку." Вот тут Лэнда было прямо жалко. Внезапное камео отряда Космических Волков, которые все до единого убились об хаоситов, так замечательно вплетается в общую симфонию безысходности, что мне даже не хотелось гнать на них за Просперо и вообще. Магнус... как же его жалко (по какой-то причине, его история разрывает меня посильнее, чем все, что связано с Сангвинием, до сих пор не могу сесть прочитать "Ярость Магнуса", "Тысячу сынов" и "Алого короля", совсем не могу...) Да, он сам себя во все это втравил, а потом еще и закопал себя поглубже. Да, в нем в каких-то совершенно лютых количествах смешались доверчивость Сангвиния, стремление к совершенству Фулгрима, упертость Дорна и Пертурабо, вместе взятых, и непоколебимая уверенность в собственной правоте Русса. И насколько же кошмарно хаос (и конкретно Тзинч) выкрутил ему мозги, что он даже не понимает, что его извратили, и все напиханные ему в голову решения принимает за собственные... "Мой брат давно мертв... Ты не Магнус. Ты невозможная идея бога о Магнусе" Момент с недоретконом "Ярости Магнуса" весьма непонятен - кто кому здесь выкрутил мозги, и насколько сильно - Тзинч Магнусу или Император Вулкану (и Магнусу до кучи). С одной стороны хорошо, если этой хрени с "откажись от своего легиона и вернись на сторону лоялистов" не было, потому что она характеризует Императора как натурального садиста, зеркалящего предложение Кхорна и Слаанеш Сангвинию, а с другой - неужели Магнусу (если что-то от него вообще осталось) в принципе нет пути обратно к Свету Императора? Как-то невыносимо обидно за Магнуса... Никогда не думала, что буду так рыдать над Ангроном. Так-то из, скажем так, хаоситской стороны меня привлекают только Магнус и Фабий Байл (не могу употребить термин "предатели", потому что Фабий изначально был верен только себе, а Магнус даже сам уже запутался, предавал он или нипридавал), но ведь у Ангрона реально максимально трагическая судьба! (Кёрз, прости, ты даже не в первой тройке) Ангрону и пожить-то нормально не дали! (остальные как-то более-менее приспособились, даже Кёрз относительно встроился в общество, хоть и поехал крышей; Сангвиний, вон, несмотря на не самые лучшие стартовые условия, основал культ имени себя, а Жиллиману, Магнусу и Пертурабо вообще грех жаловаться) И Император не особо старался ему помочь, и Хорус его использует, как хочет, и Кхорн с демонюгами смотрят на него, как на забавную кусачую зверушку, а сами коллективно облизываются на Сангвиния... "Металл скрежещет; от встречающихся лезвий дугой брызжут искры, в своём полёте гипнотизирующие невероятной красотой. На мгновение, всего на мгновение, он оказывается на равнинах Деш'ра'зен, разбивает лагерь под бледной луной, наблюдает за танцем светлячков над кострами армии освобождённых рабов. Какой всё-таки мирной была та единственная ночь, даже несмотря на то, что Гвозди грызли мозг. Какой же мирной была та ночь, прежде чем Император оторвал его от настоящих братьев и сестёр — братьев и сестёр по духу, а не по искусственной крови, — оставив их сражаться в одиночку, оставив их умирать, оставив его лицом к лицу с этой нежеланной жизнью, и…" "...Ангрон, я помню, я вспомнил, я Ангрон..." Лотара Саррин меня трагически разочаровала. Почти до самого финала я ее уважала, все-таки Лотара - интересный персонаж, и посуровее иных космодесантников, она даже на мутировавшем от варпа корабле оставалась настоящим капитаном - хотя и сама уже тогда мутировала в лютую демоническую хрень, а POV Лотары вообще от ее цифровой копии в машинном духе корабля (нет, я понятия не имею, как это работает, но без варпа дело явно не обошлось, хотя вон в M41 тау баловались цифровыми копиями сознания безо всякого варпа). Но вот это блокирование сообщения от Жиллимана... Понятное дело, что "фигуры расставлены" и все такое, и, может быть, если бы до Императора и Сангвиния это сообщение дошло, они бы все равно рванули убиваться и калечиться об Хоруса, потому что все идет по плану, но... в данном случае, как бы оно ни было, вся тяжесть вины лежит на Лотаре. Извиняй, Лотара, но ты отправляешься к тварям и мразям. Такого я тебе простить никак не могу. читать дальше "Сангвиний.
Что происходит на поверхности Тронного мира, я не могу сказать. Я не могу представить, какие ужасы вы пережили. Все, что я точно знаю – я на расстоянии нескольких дней до границы системы, а в течение солнечной недели я буду в небесах Терры.
Со мной полная мощь тринадцатого Легиона. И я не один; до меня дошло сообщение от Русса и Льва, возглавляющих авангарды Шестого и Первого. Наших сил будет достаточно, чтобы очистить небеса и вырвать мир из хватки Воителя.
Сохраняй надежду, брат – это все, чего я прошу. Сможешь ли ты это сделать? Сможешь ли ты выстоять в эти последние судьбоносные часы? Призрачные близнецы – победа и отмщение приближаются. Война кончится в тот самый момент, как я достигну Терры.
Держитесь, во имя Императора и Империума, что мы построили вместе.
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про Гибельный штормПока морально готовлюсь обстрадаться от новой книги по Ереси, обстрадаюсь, пожалуй, от старой книги по Ереси (ага-ага, я-не-читаю-Ересь), а конкретно - от "Гибельного шторма" (потому что в ней есть некоторые бэковые моменты, которые интересно рассмотреть через призму Darkness in the Blood) Кажется, это самая трагическая книга из всей Ереси (для меня, во всяком случае, и на данный конкретный момент), она начисто перешибает по градусу обстрадания "Где Ангел не решится сделать шаг" (которую я до сих пор без слез перечитать не могу) - тут больно просто от каждой строчки Особенно от душевных мук Сангвиния на предмет Империума Секундус и постоянного выбора без выбора((( Разве что в частях про Жиллимана можно немножко перевести дыхание - Жиллиман в принципе интересный такой товарищ, вообще не загоняется (ну почти, под конец там уже все загоняться стали)... "Империум Секундус? Ммм, Императору, конечно, это не понравится, но все было просчитано, не паримся", "Навигаторы с корабля Несущих Слово? Ммм, отлично, пусть они нас проведут через шторм". Кёрз, конечно, тоже, можно сказать, не загоняется, но это только потому, что он загнался так, что дальше тупо некуда, и он уже просто сидит и истерически угорает с происходящего. Лев просто максимально странный и держит у себя на корабле НЁХ, которая вроде как живет в сервиторе, а на деле является то ли Изуверским Интеллектом, то ли демонюгой, из текста непонятно, но работает примерно как навигаторы. Еще один потенциальный тзинчит на полставки, даже странно, что они с Руссом периодически грызлись Но вернемся к книге. Книга реально жуткая. Настолько четко, объемно показывает, как Хаос выламывает людям (и сверхлюдям) мозги, что кажется, что Хаос выламывает мозги прямо сразу читателю. Вся эта вот комбинация из лжи, истины, сомнения и надежды просто дико бьет по эмоциям (ну или это мне лично она попала куда-то в самое нутро, в общем, наревелась я знатно). Аннандейл красиво выстроил эту цепочку, очень красиво. Интересно закольцевали тему с Давином, вот прям мое уважение. Не летайте на Давин, там примархов портят На первый взгляд, демоны пытались поймать Сангвиния ровно на то же, что и Хоруса, причем работая некачественно и без учета психологических особенностей обрабатываемого, но на деле они очень тонко вывернули позицию Сангвиния в типичнейший цугцванг (там точно Хаос Неделимый старался, или Мадаил - Повелитель перемен под прикрытием?). Вся Галактика под хаоситами или минус будущее IX Легиона - так себе выбор, правда? И да, похоже, это и есть тот самый "другой выбор", про который в Darkness in the Blood фрагмент души Сангвиния затирал Мефистону. Но вся проблема в том, что это не был его выбор! Потому что демоны в очередной раз Сангвиния обманули! Его же натурально методом реверсивной и дважды реверсивной психологии убедили, что единственная возможность не свалить Галактику в окончательный хаос и беспредел - это благородно убиться об Хоруса и не отсвечивать! Как показывает практика, демоны лгут всегда (если, конечно, это не демоны Кхорна, Ка'Бандха вон ни словечка неправды не сказал - и я сейчас не идеализирую Кхорна!), поэтому можно быть на 146% уверенным, что вероятность НЕ убиться об Хоруса и при этом НЕ свалить Галактику в хаос, все-таки была, независимо от того, что там затирал Мадаил сотоварищи. Но... тяжелая форма фатализма есть тяжелая форма фатализма. Зато внятно прописано, почему Сангвинию вдруг приболело переубеждать Хоруса - и это действительно звучит резонно. ("Но еще он понял, что судьбу можно изменить. Может, был еще один выбор, меняющий пути, просто его должен был сделать кто-то еще." ) Ну и да, на Кровавых Ангелов, по ходу, во всей Галактике не облизываются только орки и тау, потому что первым только бы всех постукать и все равно, кого именно, а вторые вообще не знают ни о каких Кровавых Ангелах - а остальным впору уже записываться в очередь.
Итак, что мы имеет в итоге? Первое. Таки да, Черная Ярость хаосу как бы сродни (раз уж демонюги в состоянии ее раздергать прямо в Сангвинии), но как бы и не совсем (потому что, будь Сангвиний изначально на треть хаоситом, они с Кхорном давно бы уже распивали кровищу на его медном троне, швыряясь черепами в Слаанеш, чтоб не приставал(а) ) Второе. С учетом откровений из Darkness in the Blood, сцена с вписывающимся за Сангвиния его герольдом (который в процессе натурально стал вместилищем той варпологически-метафорической сущности, которую мы знаем как Сангвинора) смотрится еще неприятнее. Зато доказывает, что Сангвиний - это не просто совокупность Сангвинора и Черной Ярости (ух, какие интересные философские вопросы можно здесь навертеть!), собственная личность/душа там тоже присутствует. В ином случае, после того, как Сангвинора отщепило, у Сангвиния бы полностью снесло тормоза, он в припадке объединенной Черной Ярости и Красной Жажды заел бы сначала лоялистов, потом предателей, и Хоруса на "Мстительном духе" тоже заел бы. Хм, где-то в недрах интернета мне попадался прекраснейший фанарт на подобную тему, т.е. поехавшего Сангвиния на "Мстительном духе"... а вот, собственно, и она вот, собственно, и он: . Третье. Мне категорически непонятно, зачем Сангвиний вышвырнул Кёрза в стазис-капсуле в открытый космос. Вроде бы, в бессмысленной жестокости он раньше замечен не был, да и в плане преодоления судьбы логичнее было бы приволочь Кёрза на Терру и предъявить Императору, а не затирать Кёрзу телеги в духе "ты веришь, что судьбу изменить нельзя - так вот, это ложь, но судьбу все равно изменить нельзя, так что просто страдай, пока твоя судьба тебя не найдет, и удачи встретить ассасинов в открытом космосе" (и что, разве в стазисе можно эффективно страдать?). Или именно здесь Сангвиний и сломался/смирился, потому что вся его надежда встряла в герольда вместе с Сангвинором?
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
и снова не про книги (а про мои больные фантазии, полезного здесь нет, только ересня всякая)Мне чот так понравилась тема с Фулгримом-Магистром войны в одном из моих прошлых постов (не, я знаю, что все возможные Ереси в фандоме уже придуманы, даже Ересь Жиллимана...) - нуачо, Фабий Байл в роли Абаддона с Драк'ниеном, приспособленным под хирургеон, был бы эпичен (признаюсь честно, исключительно ради этого образа я и кручу все это в голове) - что теперь я пытаюсь сообразить, как перемешать всех остальных так, чтобы Сангвиний вместо Коракса свалил в Око Ужаса жрать демонюг и раскрывать свой варпический потенциал (и в М42 заштопывать Цикатрикс Маледиктум совместно с тиранидским флотом-ульем Кронос, только со стороны варпа ну типа союз с тиранидами вместо союза с некронами), но при этом не устраивать IX легиону такой звиздец, что случился с XIX (ну и Коракса не подставлять под происшествие на "Мстительном духе", то бишь, как там назывался флагман Фулгрима, потому что Коракса жалко, вон пусть лучше жопошник Русс за Императора вписывается, его тоже жалко, но не настолько - а можно и вовсе не разбивать пару Фулгрим - Феррус Манус )
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
Наконец-то я добила этот долгострой. Можно теперь со спокойной совестью отчаливать в фандом Вархаммера. Ну или начинать тот долгострой про дознавателя Данковского из Ордо Еретикус
Название: Контролируемое падение Автор:alhajia Фандом: Мор (Утопия) Размер: 4312 слов Категория: джен Жанр: драма Рейтинг: PG-13 Краткое содержание: Из-за случившихся одновременно и в одном пространстве трех концовок реальность в Городе-на-Горхоне не выдержала и схлопнулась, обнулившись и перезапустившись заново. А спустя тринадцать лет волна изменения докатилась и до Столицы... Предупреждения: В продолжение темы с живым разумным Многогранником. Чисто технически это AU и кроссовер ремейка с оригиналом. И если вам кажется, что вы видите отсылки на Тургор и "У мраморного гнезда", вам не кажется. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора
Кто хочет приносить пользу, тот и с буквально связанными руками может сделать бездну добра. — Ф.М.Достоевский, «Дневник писателя»
Мария смотрит на противоположный берег Горхона — на развалины Горнов, взрытые снарядами плиты площади Мост, остов Собора. Грудь сдавливает болезненная тоска — все-таки, это был и ее Город. Многое осталось позади, и дорогую цену все они заплатили за возможность двигаться дальше. Сама Мария осталась чуть ли не единственной из рода Каиных — и единственной из них, пожалуй, кто способен активно действовать.
И время действовать уже пришло.
Она поворачивается к временному лагерю, расположенному почти в фокусе света, исходящего от Многогранника. Отыскивает взглядом близнецов Стаматиных и уверенно шагает к ним.
— Мне нужно зеркало.
Петр смотрит на нее непонимающе.
— Может, линза. Ну или призма. Я не архитектор, я не знаю, что из этого подойдет лучше! Что-нибудь, что сможет направлять свет!
— Куда направлять?
— Туда, — Мария уверенно указывает в сторону развалин Собора.
Она видит там скорбную призрачную фигуру Евы, не заметную никому из окружающих — так странно… Мария думала, что именно ей Ева никогда не покажется. И если ничего не сделать сейчас, скоро она истает, рассеется в хмуром осеннем воздухе. Мария и рада была бы ее отпустить — да только отпускать некуда. Нет там ничего. А пройти путем Симона Ева не сможет — Мария это видит исключительно ясно. Жаль.
Сложную систему призм Петр собирает уже через пару часов — где он только взял столько подходящего стекла? Мария знает — ему всегда было дано работать со стеклом, камень, как ни иронично — совершенно не его материал.
Мария снова смотрит на остатки собора. Там, среди руин, Ева стоит в световом пятне, подставив лицо далеким и прекрасным звездам. И улыбается.
Мария улыбается ей в ответ.
Бакалавр Данковский… Даниил научил ее, что истинные чудеса не требуют платы — соразмерной или какой еще. Они просто происходят. Накатывают, как волна. Или прибывают с регулярным поездом из столицы.
А идея равновеликой жертвы — самая чудовищная ложь, какую когда-либо рождала земля.
* * *
Капелла торжествует.
Ей удалось переделать город по собственному лекалу. По крайней мере, начало уже положено. Больше не будет триумвирата правящих семей, извечного соперничества, натяжения на разрыв. В новом городе каждому найдется место. И ей, Светлой Хозяйке. И предводителю песиголовцев, младшему Каину, которого она возьмет на поводок.
Сын Исидора Бураха оказался невероятно полезным. Как и дочь коменданта Тычика. Без них Капелле ни за что бы не удержать, не совладать с темными корнями города, с наследием собственной семьи.
Страшную цену ей пришлось заплатить… и тем лучше, что никто не назовет ее виновной в этом. Пусть в ней и дальше видят только Белую Хозяйку, единственную дочь Виктории Ольгимской.
Капелла совсем не думает, Капелла совсем позабыла о новоявленной Алой Хозяйке.
* * *
Клара шагает по городу, прикасаясь кончиками пальцев к каменным стенам, деревянным заборам, соцветиям твири. Хрупкое равновесие, гармония застывшего во времени и пространстве места, где живут грёзы, пока что держится. И чтобы так продолжалось, нужны жертвы. Нельзя противостоять судьбе и не платить за это.
Клара должна собрать их по ниточке, по лоскутку, никого не пропустить. Этот мир стоит на крови, и кровью будет спасен.
Клара знает, насколько высоки ставки в этой игре. Разрушится одно — утянет за собой в бездну и остальное. Здесь все — настоящее, и надо быть глупцом, чтобы считать, что можно так просто бросить кукол в песочнице и уйти домой ужинать. Или оставить марионеток на сцене и запереть театр снаружи, как попытался тот, чья кровь теперь течет в жилах Города.
А еще Клара знает, что она не может ограничиться только Городом. Поэтому она должна отправиться с генералом Блоком на его войну. Последнюю и самую жестокую, после которой не будет никаких войн.
Так она выполнит свою задачу.
И тогда Клара уйдет, снова станет землей и кровью.
А когда снова понадобится, союз Бодхо и Суок породит новую Клару.
* * *
Третью ночь кряду Даниил Данковский просыпается задолго до рассвета с тягостным, недобрым предчувствием. Ощущения до странности напоминают ему давнюю историю с Городом-на-Горхоне. Там подобное чувство прямо-таки витало в воздухе. Тринадцать лет минуло с тех пор, и Данковский небезосновательно полагал, что оставил все это позади. А теперь оно с упорством и бесцеремонностью дикого быка опять настойчиво лезет в его устроенную жизнь.
Быть может, это лишь игры подсознания? События на Горхоне и прошедшие годы, полные взлетов и падений, не лучшим образом сказались на здоровье — возможно, теперь память при любом недомогании возвращается к наиболее травмирующему событию?
Пережитое едва не сломало его. Чувство неостановимо утекающего сквозь пальцы времени, бессилие перед обстоятельствами, предрассудками, преступным нерадением…
Помогла выстоять единственная мысль — пока он жив, ничего не кончено.
Он принял единственно возможное в тех исходных условиях решение. И отправился возрождать из пепла собственную жизнь.
По прибытии в Столицу ситуация с Танатикой оказалась не столь катастрофичной, как расписала Данковскому инквизитор Лилич. Да, в чем-то та не солгала, от основного здания и исследовательских лабораторий остались лишь обгорелые остовы — что за бессмысленная тяга к разрушению! Но Танатика никогда не была только зданием и лабораториями. Верные и увлеченные делом люди — их у Данковского отнять не смогли, несмотря на все попытки.
И теперь, когда восстановленная Танатика встала на налаженные рельсы, Данковский никому не позволит отобрать у него этот многолетний труд.
* * *
В полдень Данковский обнаруживает себя на перроне, перед готовым к отправлению поездом. Ему отчаянно претит сама мысль войти внутрь, но развернуться и уйти он тоже не в состоянии — словно вся тяжесть мира давит ему на плечи. Оба варианта представляются немыслимо, критически неправильными.
И даже не нужно смотреть на смятый в руке билет, чтобы понять, куда направляется этот поезд.
Что ж, если прошлое не намерено его отпускать, придется разбираться на месте. Быть может, он, Даниил Данковский — необходимое условие для решения этого уравнения.
Начало путешествия проходит спокойно. Данковский почти засыпает под мерный ритм колес, и тяжелые мысли о грядущей неразрешимой проблеме ненадолго отступают.
Когда за окном сгущаются сумерки, атмосфера неуловимо меняется. Данковский чувствует приближение чего-то безжалостного, неостановимого, невыносимого.
Внезапная слабость швыряет его на заплеванный пол. В глазах темно, дышать получается только через раз, раздирающая боль валом проходится по телу, норовя выключить сознание.
Кажется, это сражение с неизбежностью Даниил Данковский проиграл.
Или нет.
Все вокруг кажется чуточку ирреальным, слегка размывается зрение и плывут мысли, но Данковский с удовлетворением отмечает, что собственную личность он не утратил. Все, что было его — память, воля, сознание — до сих пор при нем. Что ж, чем бы ни был вызван встреченный бакалавром феномен, последствий он не оставил. Вроде бы.
Открыв саквояж, Данковский становится уже не так уверен в отсутствии последствий.
Хрусткий, чуть желтоватый конверт лежит прямо поверх скромных запасов антибиотиков. Данковский может поклясться, что в этот раз никаких писем до отъезда из Столицы он не получал. Да и кто мог ему написать? Мария Каина или младший Ольгимский? Последнее письмо от Марии пришло ровно через две недели после его отъезда из Города-на-Горхоне — и то потому, что задержалось на столичном сортировочном пункте — у Данковского осталось стойкое впечатление, что Мария написала это письмо, едва он отправился в Столицу.
Вопроса об авторстве лежащего в саквояже письма его размышления никак не снимают. Склонность к проверке фактов требует от бакалавра немедленно распечатать конверт и подтвердить или опровергнуть неясные пока предположения. Но в голове от одной мысли об этом становится горячо и больно.
Данковский резким движением открывает окно, впуская в купе прохладный ночной воздух. Вместе с ним вползает едва уловимый, но вполне узнаваемый аромат твири. Уже близко.
Когда-то письмо Исидора Бураха стало для Данковского искрой, которая разожгла надежду.
Теперь написанные на неотбеленной бумаге слова кажутся ему злой насмешкой.
* * *
Ранним утром Данковский ступает на перрон железнодорожной станции Города-на-Горхоне.
Как здесь все изменилось за тринадцать лет!
Город, судя по всему, отстроили заново. Очень странно. Земля по эту сторону Горхона отравлена, поражена Песчаной Язвой — и сомнительно, что даже за столь долгий срок она очистилась.
Расположение улиц неуловимо изменилось — знакомые проходы оборачиваются тупиками, дома вырастают на тех местах, где раньше их не было, — и бакалавра накрывает болезненным ощущением частичной оптической агнозии. Но, проплутав немного по этим знакомым-незнакомым переулкам, Данковский наконец выходит к дому, который он безошибочно опознает как Омут. Хотя больше всего здание напоминает заброшенную обсерваторию, к которой зачем-то пристроили несколько стен.
На пороге стоит странно одетая — или, вернее сказать, полуодетая — девушка. Данковский впервые ее видит, но сама ситуация пробуждает старые, полузатертые воспоминания.
— Ведь ты — Даниил Данковский, бакалавр? Проходи внутрь. Меня зовут Ева Ян.
На лице Данковского застывает рассеянная полуулыбка. Он медленно опускает руку в карман плаща, где лежит небрежно засунутое туда еще в поезде письмо Исидора Бураха.
Данковский расправляет смятый листок и разглядывает подпись, будто видит ее впервые. До этого момента он был готов даже предположить, что Артемий Бурах сошел с ума и стал подписываться именем своего отца. Но теперь бакалавр все больше утверждается в мысли, что сошел с ума отнюдь не Артемий Бурах.
— Ева Ян? — мягко переспрашивает Данковский, убирая письмо обратно. — В самом деле?
Она гораздо больше напоминает бакалавру шабнак-адыр из местных степных легенд, чем ту, прежнюю Еву Ян. И это Клару прозвали Самозванкой? Да здесь полный город самозванцев!
Хорошо. Попробуем сыграть по их правилам.
— Моя комната наверху свободна?
— Конечно, — ничуть не удивляясь, певуче говорит Ева… нет, он положительно не может называть ее Евой Ян! Только растравливать старую рану… — Она тоже тебя ждет.
Данковский не задерживается в комнате, только оставляет на столе часть инструментов. Нужно спешить к Каиным. Уж Горны он как-нибудь отыщет, даже в этом искаженном городе.
Быть может, получится воспользоваться предзнанием, отвернуть с гибельного пути, ведущего прямо в пасть Песчаной Язвы?
Спустя несколько минут разговора с Георгием Каиным Данковский отчетливо понимает — нет. Не получится.
— Да сделайте же что-нибудь! — бакалавр почти кричит. — Нужно объявить карантин, пока не стало слишком поздно!
Георгий будто и не слышит его слов. Марионетка, подвешенная на нитки, которая двигается, повинуясь чужой воле. Злой воле.
Той же воле, что вырвала его самого из старательно выстроенного мира и зашвырнула в переплетение гниющих, распадающихся прямо под руками нитей. Ну вот, он уже начал мыслить категориями Бураха… Что дальше? Пойдет вскрывать быков в степи?
Чуть не споткнувшись на потертых ступенях — не истерлись бы они настолько всего за тринадцать лет! — бакалавр выбегает на площадь и замирает в тени Многогранника. Третья вспышка или вторая — какая теперь разница… Понимание обрушивается на Данковского многотонным грузом. Все повторяется сначала, замыкается в петлю — и эта петля только что захлестнулась у него на горле.
Общая канва осталась прежней, но в мелочах расхождения столь сильны… его прошлые знания теперь абсолютно нерелевантны. Чувство бессилия становится совершенно невыносимым. Даниил Данковский сгибается пополам от подкативших к горлу спазмов, и его рвет едкой желчью прямо на мостовую.
Утираясь платком, бакалавр размышляет, что, быть может, куда безопаснее было бы снести здесь все, выжечь гнездо заразы до основания, и самому остаться здесь навсегда, чтобы случайно не проложить болезни путь в большой мир.
Все эпидемии так начинаются — сначала от безответственности, потом из-за паники. Пагубные последствия паники Данковский наблюдал лично — в тот раз затея с карантином провалилась отчасти из-за этого, а чего было больше в самом начале — безответственности или злого умысла, он так до сих пор и не понял: слишком мало информации, слишком расплывчатые сведения.
На миг Данковский мысленно возвращается в свой последний перед отъездом день в Городе-на-Горхоне.
Он хорошо помнит это ощущение бесконечного падения, когда его разум пытался рассыпаться на сотни осколков от каждой, буквально каждой мысли о том, что ему открылось. А что, собственно, открылось? С чего он вообще поверил тем детям? Он был в Многограннике, в одной из граней. Ничего, кроме этого. Любой, кто мог хоть на секунду отвлечься от мыслей о быках и Укладе, твердил ему, что Многогранник воплощает в жизнь детские фантазии. Вроде бы очевидный вывод. Вроде бы. Но что они имели в виду? Проецирует в реальность или создает реальность?
Нет, это так не работает. Иначе все замыкается в бесконечную рекурсию.
Как бы хотелось ему увидеться с Марией Каиной, ее отцом — с теми, кого бакалавр помнит — обговорить с ними эти рассуждения…
Нет.
Этих людей больше нет, и те, кто занял их место — совершенно иные личности. Глупо ожидать от них прежнего поведения и мыслей. Глупо надеяться.
Возвращаться ему теперь тоже некуда.
Остается только попробовать распутать этот змеиный клубок в надежде на то, что правильное решение вообще существует.
Ведь даже здесь еще осталось то, что можно спасти. Что нужно спасти.
* * *
После разговора с младшим Бурахом бакалавру мучительно хочется утопиться в Горхоне. Он думал, что у подменного Георгия Каина вывернуло мозги, но у этого Бураха мозгов никогда и не было. Безнадежно. Он хорошо помнит настоящего Артемия Бураха — несмотря на некоторые разногласия, тот искренне пытался сотрудничать, предлагал помощь, хоть и утаивал критически важные сведения из каких-то своих соображений и степняцких предрассудков… Слушал, по крайней мере, что ему говорят, а не тупо гнул собственную линию!
Стремительно шагая по очередной неуловимо изменившейся улице, Данковский почти врезается в до боли знакомую девицу. Она тоже не избежала искажений, но не узнать ее просто невозможно.
— Самозванка. Замечательно.
— Я Клара.
Какая разница, да хоть приемная дочь Сабуровых!
— Хорошо, Клара. Я слышал, ты что-то знаешь о начале эпидемии.
— Об этом тебе лучше спросить мою сестру, Бакалавр.
Данковскому начинает казаться, что все в этом проклятом городе сговорились, чтобы довести его до помешательства.
— Но я спрашиваю тебя. У меня нет времени, чтобы гоняться по всему городу за твоей мифической сестрой. Люди умирают, пока ты морочишь мне голову!
— Тебе вообще не стоило приезжать сюда.
— Верно. Не стоило. У меня есть собственная работа, поважнее этой бессмысленной возни с подземными бациллами, — Данковский не собирается уточнять, что теперь его Танатика стерта из существования вместе с прежним Городом-на-Горхоне и всеми его жителями.
Самозванка смотрит с фальшивым сочувствием:
— Кого ты потерял? — и еле заметно ухмыляется, будто наслаждаясь собственной догадливостью.
Данковский чувствует, как его накрывает моментальной волной жгучая, беспредельная ярость. Каждый глупец, высокопоставленный или нет, считал своим долгом задать бакалавру этот вопрос. Как будто в его борьбе со смертью обязательно должно быть что-то личное! Нет, личное здесь только то, что он осмелился вообще вступить в эту борьбу.
Данковский немного наклоняется, неотрывно глядя Самозванке в глаза. Говорит тихо, почти шепотом:
— Разве недостаточно того, что любой из нас каждый день, каждую минуту, каждую секунду стоит перед бездной, которая проглотит его и не заметит? Разве недостаточно того, что каждый из нас постоянно отравлен этим страхом? Разве. Этого. Недостаточно?
— Почему ты говоришь за всех, Бакалавр? Почему ты уверен, что все другие чувствуют то же самое, что и ты?
— А почему ты постоянно приплетаешь личные причины? Так просто и приятно прикрываться блаженным самообманом, правда? Ты так любишь говорить о людях, о ценности каждой личности, но пока ты будешь из жалости подтирать сопли одному, все остальные сгинут, потому что тебе не было до них дела. А теперь загляни в себя, Самозванка, и скажи — я не прав?
Клара молчит. И наконец-то не выглядит до отвращения самодовольной.
— Кого я потерял? Каждого, кого не спас! Так тебе понятнее, Самозванка?
Он резко поворачивается, оставив ее за спиной. Пришло время навестить Юлию Люричеву. Помнится, в прошлом эта барышня обладала весьма острым умом, хоть и применяла его не по назначению… быть может, и на этот раз она сможет сообщить что-то стоящее?
Ничего, что могло бы пролить свет на происходящее вокруг безумие. Но все же разговор с ней становится почти удовольствием.
Как ни удивительно, эта Юлия Люричева Данковскому нравится больше. Она ничуть не похожа на припорошенную сигаретным пеплом барышню из его памяти — ту, которая истово желала сама дергать за нитки, но только запуталась в них, как в паутине. Растяжки судьбы, надо же… На одной из них он и сам едва не подорвался.
А эта Люричева скорее напоминает бакалавру мимолетный образ из давнего, чужого, случайно подсмотренного сна — когда это было, позавчера или тысячу лет назад? Искаженный, надтреснутый, перекрученный образ, но все еще хранящий первоначальные черты.
— Зеленый — совсем не ваш цвет, — зачем-то говорит Данковский, глядя ей в глаза.
— А какой же тогда?
«Пурпур и серебро» — вдруг приходят на ум странные слова. Вслух он, конечно же, их не повторяет, только улыбается туманно и отводит взгляд.
К слову о пурпуре… До сих пор Данковский отчаянно избегал встречи с бывшей-будущей Алой Хозяйкой — его душевные раны достаточно растревожила и подменная Ева Ян. Но сейчас он вдруг вспоминает все известные ему слухи о Хозяйках, об их удивительных мистических силах, и понимает — это именно то, что необходимо в нынешней ситуации.
Марию Каину он встречает почти на выходе из квартала. Босую и одетую в багрянец — та Мария никогда не надевала красное…
— Я бы не рекомендовал выходить на улицу, тем более без обуви. Сейчас это может быть опасно.
— Как ты смеешь мне указывать! — она бросает на него гневный взгляд. — Да кто ты… ах да, бакалавр Даниил Данковский, — выражение ее лица меняется на слегка мечтательное. — Наконец-то мы дождались тебя. Но все равно ты не имеешь права отдавать приказы мне.
— Во-первых, это был не приказ.
— А во-вторых, ты хотел поговорить не об эпидемии и опасностях, таящихся на улицах.
— Именно. Я должен знать, что здесь произошло. Я уже был в этом городе. И надеялся, что не вернусь в него, особенно по столь печальному поводу.
— Ты был здесь, — Мария смотрит пронзительно и проникновенно. — Не знаю, как это возможно, но это правда, я вижу.
— Что случилось? И когда? Сейчас или тринадцать лет назад?
— У меня нет ответов. Есть только видения. Я не знаю, помогут ли они тебе. Но я расскажу, эн-Даниил.
На короткий миг Данковский видит перед собой прежнюю Марию — тот никогда не существовавший — теперь — фантом из его размывающейся памяти, который ему ближе и роднее стоящей напротив юной капризной девчонки.
— Говори.
Мария смотрит на противоположный берег Горхона — и вместо остывающих развалин видит там Горны, Собор, другие здания Каменного двора, целые и невредимые.
Воды Горхона перемешаны с кровью.
Битое стекло, металл, земля… Мария чувствует, что задыхается. А еще на том берегу Горхона стоит Виктория Ольгимская-младшая. И на лице у нее написан чистый животный ужас. Мария уверена, что Капелла видит почти то же, что и она сама — то, чему в ее мире не место. Силы Хозяек дают им возможность видеть больше обычного, больше допустимого.
Мария с трудом поворачивает голову. К циклопической громаде Боен, едва различимой в утреннем тумане. Которой там быть не должно — ведь артиллерия Блока превратила ее в развалины вместе с остальными зданиями.
Хрупкая, нескладная девичья фигурка выступает из туманной пелены.
Клара.
Клара видит что-то свое.
Клара идет вдоль берега, зачерпывая ботинками воды Горхона. Чистые воды, кровавые воды.
Мария чувствует, что ее сознание раскалывается на несколько частей. Хозяйки встречаются глазами. Они видят Марию — Мария видит их. Они шагают навстречу друг другу — втроем, все одновременно, в центр этого чудовищного треугольника.
И тогда все рушится. Небо выворачивается маслянистым черно-красным нутром, земля идет трещинами и опрокидывается в пустоту, увлекая за собой и Марию.
Так всё и случилось.
* * *
Дальнейшее напоминает Данковскому горячечный бред. В какой-то момент ему даже кажется, что Песчаная язва добралась и до него. Но нет, он чист. Изнуряющая усталость марает кровью и тьмой края его поля зрения, пока он мечется по городу, взвалив на себя все хлопоты по организации карантина, штаба, бессмысленных и затянутых совещаний с правящими семьями или тем, что от них осталось. Ко всему прочему, Данковский не снимает с себя ответственности за судьбы «приближенных» из старого списка Марии — особенно его беспокоят братья Стаматины. Петр и раньше был чересчур чувствителен к мистической составляющей Песчаной язвы, а Андрей поминутно пытался ввязаться в какую-нибудь смертельно опасную разборку. Во что переплавило их стремления в этом новом городе, бакалавр даже не хочет себе представлять.
Шестой день своего пребывания в Городе-на-Горхоне Данковский словно бы инстинктивно строит так, чтобы не упускать из виду Еву Ян. Как будто это поможет загладить его невольную вину… Хорошо, что здешняя Ева и не собирается совершать глупости — всем бы подобное благоразумие.
Приезд инквизитора Лилич Данковский почти не замечает. А стоя перед ней и выслушивая уже знакомую речь о ликвидации Танатики, он чувствует странную ностальгию. Удивительно, в плывущем, распадающемся мире именно этот фрагмент остался неизменным. Бакалавру все еще больно почти до крика слышать ее безжалостные слова, но у него было время свыкнуться с этой мыслью.
Принятое когда-то решение встать последним щитом между смертью и всем человечеством позволяет ему видеть дальше и яснее.
Аглая Лилич что-то говорит о сотрудничестве, взывает к его чувству долга и желанию мести, запугивает авторитетом Властей, но, глядя на нее, Данковский будто бы смотрит в пустоту.
Ты ведь на самом деле так не думаешь. Ты на самом деле даже не существуешь. Ты тень, проекция бессмысленной непреодолимости судьбы, отброшенная на этот мир. Слабая, половинчатая сущность, неспособная принять даже саму себя.
Он отвечает ей ровно теми же словами, что и тринадцать лет назад — кажется, даже впопад — и выходит из Собора, поглощенный исключительно поиском верного решения. Что бы там ни говорила инквизитор Лилич, это больше не имеет значения.
Осталось дождаться лишь прибытия генерала Блока.
* * *
В доме Лары Равель пахнет порохом и кровью.
Данковский разглядывает письмо, которое ему чуть ли не силой впихнул умерший на его руках посыльный, — спасти того так и не удалось, револьверная пуля засела где-то в грудном отделе позвоночника — и старается не думать ни о том, где сейчас сама Лара Равель, ни о причинах перестрелки в ее доме, ни о критическом дефиците перевязочного материала, из-за которого генерал Блок теперь недосчитается нескольких своих солдат.
Чтобы не перемалывать эту ситуацию в голове снова и снова, и снова, Данковский всматривается в ряды чисел, кое-где прерванные кровавыми кляксами. Ни один известный ему шифр не подходит — числовая бессмыслица лишь перерождается в буквенную.
Быть может, у этого шифра и нет ключа. Быть может, это вообще не шифр. Само письмо, а не его содержимое, и есть приказ. Это кажется наиболее вероятным.
Знать бы еще суть этого приказа. Но если то, что бакалавр помнит об инквизиторе Лилич, справедливо для этой ее версии — здесь и гадать не нужно. Данковский и тогда не понимал иррациональной ненависти инквизитора к постройке Стаматиных — и сейчас мало что прояснилось.
Пламя быстро пожирает бумагу. Данковский растирает в пальцах грязновато-серый пепел. Все неправильно. Абсолютно все.
Явившемуся к шапочному разбору Бураху он отвечает невпопад — ум лихорадочно ищет правильное решение, мысли идут вразброд, и вести беседу трудно почти до физической боли. И, кажется, понятие иронии Гаруспику вообще не знакомо.
* * *
На улице дышать не намного легче. Чад от горящих повсюду костров забирается в легкие, от аромата твири мутится в голове, а запахи крови и сырой земли, похоже, будут преследовать бакалавра вечно.
Многогранник светится изнутри тускло-оранжевым.
И глядя в ночное небо, Данковский понимает почти все.
Какая разница. Можно было самолично отнести то письмо генералу Блоку, все равно ничего бы не изменилось. Эти нити сплетены в чудовищный узор крепко, плотно, раз и навсегда.
Как там говорила Эспе-инун? «Смерть, смерть и смерть — это не одно и то же»? А что выберешь ты, Даниил?
Есть только один вариант. Единственная возможность поступить правильно. Хотя бы попытаться.
Бакалавр Данковский входит в Многогранник за пятнадцать минут до полуночи.
* * *
Нет. Он все еще не видит Грани. Ему и не нужно. Достаточно просто закрыть глаза.
Из золотистого плетения, теплящегося под веками, медленно проступает шелестящий шепот, который складывается во вполне осмысленные фразы.
Синестезией, равно как и слуховыми галлюцинациями, Данковский никогда не страдал, а значит, его мозг просто переводит внешнее воздействие в удобную для восприятия форму. Наверное.
— Помоги мне. Помоги нам всем…
Я за этим и пришел.
— Что-то пошло не так. Все пошло не так.
Что случилось? Я битых двенадцать дней пытался это выяснить и ни на шаг не приблизился к ответу. Ни тогда, ни сейчас.
— Ответ тебе не понравится. Но я не смею оскорблять тебя недоверием. Смотри.
Перед внутренним взором Данковского предстает многократно самопересекающаяся схема — похоже, Многогранник не заботится о том, что сознание бакалавра не способно воспринять построения с количеством измерений более трех.
Вспыхивают и схлопываются амплитудные графики, рождаются и угасают многоуровневые структуры, а потом все это сияющее великолепие вырождается… в плоскость? Нет, в спутанный клубок разорванных и наспех связанных нитей, скрывающий в сердцевине что-то до тошноты знакомое и чудовищно искаженное.
Я понял. Достаточно.
— Как жаль, что у нас совсем нет времени. С тобой хорошо говорить, ты не считаешь меня ни пустой оболочкой, хранящей память, ни местом, где оживают фантазии… лишь один из братьев сумел меня разглядеть — но не сумел услышать.
Да что произошло в этом городе, что единственным вменяемым здесь остался только Многогранник?
— Этот мир исковеркан, сломан, болен… болен в своей изначальной сути… мы можем все исправить. Ты можешь.
Данковский вдруг чувствует глухое раздражение. Видит небо, он никогда не отказывался от борьбы, не отступал перед вызовом, но это ежеминутное повышение ставок…
А как же Симон Каин?
— Он не может. Ты можешь. Мы вместе, ты и я.
Мне придется остаться здесь?
— Наоборот. Тебе придется выйти. Выйти и вернуть все на свои места.
Согласен. Но… разве я умею?
— Я помогу тебе. Сфокусирую. От тебя потребуется одно, самое главное… сделай это, уж постарайся.
Что именно?
— Не упади.
Хочется хоть на мгновение задержаться внутри — в этом чудесном единении с призрачным разумом Многогранника, но времени почти не осталось. Бакалавр выходит и, не останавливаясь на верхней площадке, начинает спуск.
Вокруг — ничего. Данковский видит уже привычный рыжеватый туман, но понимает отчетливо — на самом деле это иллюзия, вроде слепого пятна на сетчатке глаз.
Такое впечатление, что Многогранник и обвивающая его лестница — все, что осталось стабильного в этой бледно-ржавой пустоте.
Каждый шаг дается с усилием. Так, словно он не спускается, а поднимается — уже целую вечность. Ритм ступеней сбивается, кровь гулко и часто стучит в висках, и нужно смотреть вперед — а перед глазами все постепенно затягивается белесой пеленой.
Но именно сейчас у него развязаны руки. Мир расцветает, мир оживает под его шагами, и эта ликующая торжественность поет в сердце Данковского. Он дошел, он достиг своей цели, он победил. Пусть и не так, как ожидал.
Последняя ступенька. Шагая вперед, остатками медленно гаснущего сознания Данковский отмечает, что практически не чувствует собственного тела. Поле зрения неумолимо заполняет темнота — от краев к центру. Бешено колотящийся пульс срывается в беспорядочное трепетание. Мысли замирают.
Наверное, он все-таки упал.
Но прежде чем рухнуть во тьму, лицом вперед на стремительно набирающую материальности под его шагами каменную площадку, Данковский успевает увидеть бегущую к нему Марию. Его Марию.
* * *
— …пожалуйста, эн-Даниил!.. — просительные интонации в голосе Марии звучат настолько непривычно, что Данковский рывком выныривает из липкой темноты беспамятства.
Перед глазами до сих пор висит мутная белесая пелена со ржавыми прожилками, губы жжет так, словно к ним приложили раскаленное клеймо, а все тело кажется совершенно ватным. Данковский силится встать, через эту муть, через свинцовую слабость. Нежная, но сильная рука крепко подхватывает его под затылок, помогая приподнять голову.
— Выпей, эн-Даниил, — другой рукой Мария подносит к его губам чашку, от которой пахнет молоком и медом. — Станет легче, правда.
Данковский послушно глотает теплую сладкую жидкость. Перед глазами и впрямь немного проясняется. В полумраке помещения сложно разобрать хоть какие-то подробности, но Мария совершенно не изменилась за прошедшие годы… или их и не было?
— Мария?.. — голос не сразу подчиняется бакалавру, срываясь в невнятный хрип. — Что…
— Все в порядке, эн-Даниил, — усталое лицо Марии озаряется светлой радостью. — Теперь все действительно в порядке.
— Я был неправ… Уехал слишком рано…
— Ты вернулся, — Мария улыбается понимающе и лукаво.
Она знает.
— Прошло тринадцать лет, Мария. Для меня — прошло.
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про 13-й штрафной легионНа удивление неплохо. Есть все-таки что-то притягательное в книгах про Имперскую Гвардию (если это не "Пятнадцать часов", пхах). Конечно, штрафники - весьма специфическое подразделение, но если их сравнивать с известными мне по другим произведениям полками, то это сравнение будет не в пользу Танитского Первого и Единственного Опять Штрафники своего конченного психопата все-таки забили до смерти самостоятельно (хоть и надо было раньше, до того, как он успел натворить дел), а не ждали, пока он вырежет их всех под ноль (конечно, я утрирую насчет "под ноль", но Брагга я Абнетту никогда не прощу, даже если случится чудо, и Абнетт не сольет ни восьмую/девятую часть Осады Терры, ни несчастного Комуса Ноктюрнуса в цикле про Биквин) Так-то штрафники все равно постепенно обнулились (а жаль, там были и довольно яркие личности, особенно хорош был поехавший лейтенант, который после того, как свихнулся, мог общаться с окружающими только цитатами из жизнеписаний Имперских Святых), за исключением лейтенанта Кейджа, который POV-персонаж этой истории, и, вроде как, по смутным намекам во второй книге, одной девицы, которую себе инквизитор стырил. Но это все потому что специфика у штрафников такая (плюс их полковник - большой фанат естественного и не очень отбора, но при этом не полная мразь, что удивительно). Инквизитор здесь классическая тварь, даже чистокровного генокрада себе завел для утех слаанешитских экспериментов и позволил ему заразить полпланеты, как любят его коллеги-твари (блин, инквизиторы, что с вами не так, почему Криптман даже незараженные планеты экстерминировал, только чтоб отвернуть флот-улей Левиафан от Терры, а вы такие - ты чо, Криптман, культы генокрадов - это же так весело, надо их побольше развести, ээээксперименты же!) Но этот хотя бы какое-то время нормально работать в группе может, а не бегает и верещит "Я здесь власть!", как те утырки из цикла про Караул Смерти. Штрафники второго набора - ну такоэ... как говорится, труба пониже и дым пожиже. Но их и мало как-то слишком было (зато выживаемость прям резко повысилась двое из восьми на фоне двоих из четырех тысяч - это уже прогресс). Правда, одного товарища, который весьма по-глупому поджарился в противоугонной системе тауситских баттлсьютов, мне прямо жалко стало (хоть он и полная противоположность Брагга - когитатор вместо мозгов, психологическое развитие на уровне десятилетки и абсолютное слепое пятно в области эмпатии) - его явно в детстве покусали бешеные техножрецы, но почему он вместо Адептус Механикус залетел в штрафники, не очень понятно. Лейтенант Кейдж во второй книге окончательно мутировал в полупсихопата навроде штрафниковского полковника - они оба хоть и пытаются в какую-никакую рефлексию, но выходит не очень. Зато во второй книге есть шикарная по атмосферности сцена в лагере круутов с ритуальным пожиранием человеческих мозгов - сразу понятно, насколько крууты напрочь отбитые, но при этом хитрозадые (а то по циклу про комиссара Каина может сложиться впечатление, что они этакий типаж "благородных дикарей"... мда, комиссару Каину вообще попались дофига цивилизованные, дипломатичные и ассимилированные в тауситскую среду крууты)
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
про Волчью ПогибельНе знаю, зачем я опять полезла в Ересь... ну, началось все как обычно - мне просто понадобилось уточнить кое-что по бэку
Пока другие книги по Ереси терзают меня описаниями Сангвиния (а не по Ереси - упоминаниями Сангвиния), "Волчья Погибель" делает больно иначе. Да, клятый Велизарий Коул со своим клятым другом Фридишем! После всего, что мы знаем из других книг по поводу судьбы этого самого Фридиша, ужасно мучительно читать о том, как они с Коулом подружились и вообще взаимодействовали. Коул, надо сказать, нечеловечески хорош, чего только стоит тот эпизод с перехватом управления... А как он бесстрастно и уверенно ковыряется в собственных мозгах! Да и то, как Коул загасил домину Гестер Асперцию Сигма-Сигма за предательство и сдачу Трисолиана Хорусу и одновременно для того, чтобы спасти собственную шкуру от этого самого Хоруса и набегающих Космических Волков (заодно стырив ее клона со всеми ее знаниями для последующего включения в свое сознание... так, а Коул успел ее присоединить до того ужасного эпизода с Фридишем или тот притыренный ученый, который, по сути, и убил Фридиша, был у Коула первым в плане поглощения сознания?), просто великолепно, аж хочется повизгивать от восторга (а имя его сервитора - это отсылка на Теслу или меня глючит?).А когда он посмотрел в глаза Хорусу и не поддался!(хотя и сделал вид, что клянется в верности) Как-то сразу верится, что этот человек в состоянии протянуть честных 10k лет и насовершать таких открытий, что все механикусы Марса плачут просроченным машинным маслом. А еще у Коула очень занятное и специфическое понимание законности и морали (на грани нарушения закона, но на самом деле Коул просто не заморачивается всяко-разной бюрократией). Но вот эти их с Фридишем препирания на тему Омниссии и аугметических улучшений организма (а еще то, как Коул Фридиша выволакивал с Трисолиана... "Я не собираюсь убивать тебя, если ты не пойдешь со мной, но все это неважно, потому что ты идешь со мной.") настолько милые и трогательные, что я над ними ревела хуже, чем над Сангвинием К слову, Сангвиний здесь тоже есть, аж в целой одной главе. И будто этого мало, в той же главе не меньше трех раз упоминают Магнуса и сожжение Просперо! Хоть я и ужасно предвзято отношусь к Руссу, но в этой книге даже как-то прониклась к нему сочувствием. Как уже говорила, после "Двух метафизических клинков" я никогда не назову Русса тварью - да, он лицемер, держит на заднем дворе несанкционированный проход в варп (в котором содержатся просто шикарные отсылочки на Старшую Эдду ), потенциальный тзинчит (кстати, непонятно, почему Тзинч не захапал себе такого перспективного двуличного примарха, а ограничился наивным и доверчивым, как дитя, Магнусом - ну, видимо, при всех недостатках Русса верность Императору в нем никакими богами хаоса не перешибешь), братоубийца и жопошник, но при этом у него есть совесть, которая его мучает, и он действительно способен признавать свои ошибки. А еще что меня реально интересует, так это какое там настоящее терранское имя у Русса? Зачем нам это вкинули вообще? Зачем нам вкинули странные намеки на истинную природу примархов, от которой даже Русс пришел в ужас - понятно, но вот это? Вот кто абсолютная, дистиллированная тварь - так это Хорус! Завистливая тупорылая мразь! Русс у него внимание отца отбирает, видите ли! Как вообще Император додумался его Магистром Войны назначить? Да любой был бы лучше него, даже инвалид умственного труда Ангрон, безумец Кёрз (этот еще и эффективнее других был бы, а как бы он сам офигел от такого поворота... ) или Фулгрим с демоническим слаанешитским мечом в одном месте! (кстати, из Фулгрима без демонического слаанешитского меча в одном месте очень вероятно получился бы вполне себе годный Магистр Войны) И да, Русс самый натуральный жопошник. Даже дважды жопошник. Во-первых, он уже проковырял в Хорусе не предусмотренную природой дыру - и что теперь будет делать Сангвиний на "Мстительном духе"? Придет такой и скажет: "Эй, Хорус, у меня тут было видение, что я об тебя убьюсь, а еще меня покусал бешеный Кёрз и заразил тяжелой формой фатализма, поэтому давай, убивай меня полностью"? Или наоборот: "Эй, Хорус, давай сделаем из тебя дуршлаг, две дыры в тебе Русс и хаоситы уже проковыряли, я сейчас третью начну, а Император, если что, закончит"? А во-вторых, чего Русс сопли распустил, вместо того, чтобы добить клятого Хоруса на месте, пока была возможность? Магнуса - при том, что Магнус на тот момент еще не охаосел - он, вроде, без особых колебаний поломал (и фактически убил), нет? Правда, в таком раскладе получается, что и Сангвиний не лучше Русса, если, по слухам, пытался до Хоруса достучаться вместо того, чтобы гасить его без сожаления (ладно, у Сангвиния хотя бы есть оправдание в виде видений и тяжелой формы фатализма... хотя, с таким раскладом и у Русса есть оправдание в виде вюрда - ну, то есть, тоже тяжелой формы фатализма), и Император тоже, если занимался тем же самым даже после, кхгм, происшествия на "Мстительном духе". Или это у Хоруса такая уникальная личная псайкерская абилка была, которая заставляла всех, кто его видит, начинать всяческие уговоры вместо прямого в голову? Таки да, по свидетельству Велизария Коула, у Хоруса действительно была какая-то странная псайкерская абилка, поднимающая харизму и подавляющая волю окружающих - но не настолько же подавляющая, чтобы два псайкерски одаренных примарха и лично Император на этом обломались? Причем Русс вообще обломался дважды (а значит, обломались они на индивидуальных привязанностях... человеческое, слишком человеческое, блин)
P.S. Бьорн - все еще лучший из VI легиона даже Русс по сравнению с ним - мелкий тявкающий волчок
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
Так, дайри вроде работают стабильно, перетащу сюда с дыбра пост по прочитанному. Мда, мой черновик по "Плоти Кретации" благополучно хрюкнулся, теперь надо как-то восстанавливать отзыв((( А заметки по "Волчьей погибели" на месте, но чот все это туго идет - Волки... Ересь... ну вы понимаете Поэтому пока так.
про комиссара Северину РейнВроде бы про эту самую Северину Рейн есть несколько рассказов и роман, но мне удалось найти только сам роман - "Оковы чести". На удивление неплохо, хотя имя автора мне ни о чем не говорит (кто такая вообще Рейчел Харрисон и что она сделала для Вархаммера в свои годы?). Про Имперскую гвардию всегда интересно почитать, отдохнуть от специфического пафоса космодесантников (хотя я обожаю пафос и космодесантников, особенно IX легион, да). Баланс драмы и простого человеческого болтерпорно почти на уровне Дембски-Боудена, хотя здесь автор с нагнетанием порой перегибает. Стиль вполне ровный и приятный, иногда даже с моими любимыми смачными описаниями =) Скакучий POV скакуч, но сюжетно вполне оправдан, все скачки по делу. Сама Северина Рейн - довольно интересный персонаж. Немного упоротая по чести и верности (сестра предала Империум, значит, предала, нафиг сестру, зачем разбираться), как будто ее Черные Храмовники покусали, но в целом, ничто человеческое ей не чуждо (в силу природного любопытства все-таки стала разбираться, что и почему, и оправдала сестру, а еще крутит роман с одним из капитанов своего полка), и в полку она не для мебели - даже раскрутила в итоге хаоситский заговор в самых верхах. Опять же я постоянно сравнивала 11-й полк Антарийских стрелков с 88-м Кадийским, 597-м Валхалльским и Танитским Первым и Единственным. Не в пользу последнего, ахахаха XD Да, опять =) Нет, по упоротости и специфичным закидонам антарийцы почти на уровне танитцев (и вообще очень заметно, что автор капитально вдохновляется циклом про Гаунта), и высшее командование им гадит сладострастно и с размахом, планета разве что у антарийцев целая - но почему-то в среднем по полку дисциплина у них приближается к кадийцам, хотя отбитых кадров у них в достатке. Правда, из наиболее отбитых - только двое, многообещающий в плане ублюдочности ублюдок (но, по крайней мере, не конченный психопат, грохнувший чуть ли не половину именных персонажей цикла про Гаунта просто потому что захотелось, а всего лишь трус и барыга) и латентный кхорнит, упарывающийся стимуляторами до крови из всех отверстий организма (но не лишенный, меж тем, некоторого благородства, совести и чести). Личность главзлодея для меня реально стала неожиданностью (хотя, не совсем, что-то я заподозрила еще в самом начале - такая "ну, этот персонаж мне понравился, наверняка он или помрет мучительно в конце, или окажется связан с хаоситами", так и вышло, ахахаха), равно как и то, кто из персонажей дотянет до конца, а кто помрет в процессе. Почему-то мне казалось, что латентному кхорниту точно капец - но ему даже дали подвиг совершить, а помереть не дали, зато его товарищ по подразделению отъехал от какого-то тухлого хаоситского скитария, хотя ничто не предвещало (одна радость, что подрывница из того же подразделения до финала дотянула, а то я очень за нее переживала, она такая трогательно честная и верная и не отличается острым умом, хотя и тупой ее назвать нельзя, прям напомнила мне Брагга из цикла про Гаунта, чья смерть меня до сих пор коробит). Полковая псайкерша тоже не охаосела (хотя все к тому шло), еще и спасла латентного кхорнита. Капитан, который крутит роман с Севериной Рейн, тоже был у меня под подозрением, но благополучно дотянул до финала, отделавшись только аугметической рукой, а два других капитана слились об хаоситов чуть ли не за кадром. В целом - хороший, годный роман, если будет что-то еще про Северину Рейн, с удовольствием прочитаю.
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
Так, я больше не могу держать это в себе Мысль о дознавателе Данковском из Ордо Еретикус меня так и не оставила, да и вообще сеттинг Мор(Утопии) прекрасно натягивается на реалии Вахи (совы на глобусах уважительно кивают и говорят "маладца"). Не знаю, буду ли я это вообще писать (скорее, нет - во-первых, плодить долгострои некруто, у меня их и так вагон, а во-вторых, меня схарчат без соли и лука оба фандома, так что ну нафиг), но я просто обязана поделиться с миром этим потоком сознания(а могла бы "Плоть Кретации" читать, а вместо этого... эх)
осторожно, многабукаф и мало смысла, зато упоротоДознаватель Даниил Данковский из Ордо Еретикус прилетает на агромир ловить псайкеров для Черных Кораблей и вообще. Параллельно он разрабатывает разработку, чтобы псайкеры не страдали от опасности словить порчу варпа даже после обряда связывания, но его коллеги считают это направление еретическим и записывают его чуть ли не в радикалы, хотя он нормальный честный верующий в Императора амалатианин (да-да, прямо как Эйзенхорн хотя, если разобраться, Данковский — скорее, Рейвенор на минималках и с ногами) и четко понимает куда соваться можно, а куда не очень. А на агромире уже творится треш, угар и содомия(нет, как раз содомии им туда и не завезли). В Бойнях цветет и пахнет культ Нургла, там же скрывается честный кхорнит из Пожирателей Миров Оюн, который исхудал на подножном корме и прикидывается, что он не астартес, а плод преступной любви огрина и грокса, и у которого гвозди мясника работают непостоянно и со сбоями, поэтому ему для удовлетворения приступов кровавого угара достаточно кромсать местных коровоподобных тварей с иммунитетом к варпу, а на людей он кидается исключительно редко (но метко). Псайкеры Каины (исключительно однофамильцы комиссара Каина, никаких родственных связей, нет-нет) во главе с бета-псайкером Симоном и высокой дельтой (которая в потенциале может дойти до стабильной альфы, если повезет) Марией мутят свои псайкерические дела, совершенно не подозревая об опасностях варпа и о том, что Симону уже прожрали мозги тзинчитские демоны (да и вообще в плане окончательно запороть ситуацию в попытках ее исправить Симон - натуральный Магнус на минималках, только в этой истории нипридавал Исидор, а жопошник, соответственно, Оюн). Генокрады Ольгимские вывели наконец-таки магуса Капеллу, но без патриарха улья им как-то не оч, а из-за творящегося вокруг демонического угара у них пошли сбои в размножении, и им срочно нужны чистые гены флота-улья Кракен, которые и прибывают на агромир в зараженном генокрадами Гаруспике, который по замыслу Ольгимских должен переспать со всеми «травяными невестами», которые абхуманы и слабые псайкеры и размножаются с абхуманами-червями (первоначальная колония со времен ТЭТ серьезно деграднула, а всякие «горожане» - уже понаехавшие на агромир во времена ВКП), чтоб они зачали от него много сочных генокрадов и вывели наконец нормального патриарха улья. То, что там уже кругом одни нурглиты, да и Гаруспик как-то не особо жаждет слаанешиться с невестами, Ольгимские как-то не задумываются. Нормальные люди Сабуровы во всем этом звездеце вконец поехали крышей, и Катерина натурально поверила тзинчитскому демону, что она псайкер, хотя она вообще ровно посередине шкалы и никаких способностей не имеет. Потом к ней приперлась тзинче-нурглитка Клара, которая окончательно добила ей психику (почему на Клару дружно забили Кхорн и Слаанеш — непонятно, но на этом их агромире явно Тзинч с Нурглом закусились, а остальные не при делах). То ли недотзинчиты, то ли эльдар под прикрытием Стаматины построили то ли фрагмент копии Лабиринта Изменений, то ли неучтенный вход в Паутину, который неожиданно навелся на Астрономикон и начал шарашить Светом Императора во все стороны, отчего нурглиты плачут, тзинчиты кудкудачут, а генокрады просто хватаются за головы всеми тремя руками (и только поэтому ни одна из сторон еще не захавала весь агромир). При этом свойства Лабиринта Изменений он сохранил, и малолетние псайкеры во главе с низкой дзетой Каспаром Каиным лезут туда как мухи на нурглитов. Кстати, поэтому дознаватель Данковский и видит в этом часть решения для своей разработки, потому как полезные варпические свойства сохраняются, а неполезные выжигает Свет Императора. (А еще внутри этой конструкции заклинило душу бета-псайкерши Нины, чему она рада, потому что на корм демонам идти как-то не хочется, а тут Свет Императора и вообще норм) Нормальный человек Ева Ян тоже поехала крышей на фоне всего творящегося вокруг угара, демоны обеих сторон стали жрать ей мозг, но она такая — ну нахер, лучше умру за Императора, чем демоны меня скорраптят, - и спрыгнула с местного собора, который тзинчит под кликухой Фархад осквернил вдребезги и пополам, и все статуи Императора куда-то заныкал, а потом тзинче-нурглитка Клара добавила порчи своей нурглитской ипостасью. Ввиду чистоты и силы веры в Императора Ева мутировала в живую святую и отчистила собор от порчи, но ее в нем заклинило, аки Нину в Многограннике. После сообщения Данковского, что на планете культ Нургла расплодился, туда прибывает инквизиторша Лилич из Ордо Маллеус, она по жизни тзинчитка и латентный псайкер — и от Многогранника, шарашащего Светом Императора, ее нещадно крючит, поэтому она готова развалить Многогранник, экстерминировать вообще все, и сказать, что все идет по плану. Однако, ее коллеги подозревают, что она то ли охаосела, то ли радикализовалась до беспредела, поэтому ей запретили экстерминировать вообще все, а то ее саму прибьют вместе со свитой. Параллельно прибывает здоровенный кораблище класса "Апокалипсис" с генералом Блоком (нет, я не знаю, где Блок умудрился оторвать себе аж целый "Апокалипсис"), который в ответ на запрос Данковского привез Экстерминатус для всех и каждого и страшно жаждет экстерминировать все, что видит...
Ну а дальше возможны варианты, но, кажется, в их ситуации Экстерминатус - реально хороший выход
P.S. Божечки-Императоре, а ведь инквизиция Мор(Утопии) в ваховскую инквизицию встраивается как влитая! Вот только ни Вейл, ни Криптмана, ни Рейвенора (ни хотя бы Эйзенхорна с Анникой Ярлсдоттир) им туда не завезли.
"По одной битве за раз, сын мой. По одной битве за раз."
Зачем-то залезла в блог Питера Уоттса, хотя обещала себе этого не делать (я ж все-таки еще жду Omniscience), потому что знала, что там увижу (он еще в 2014 так тискался по углам с львовянами, что все было более чем предсказуемо). Но залезла. Увидела. Убедилась. (К его чести, он политотой не обмазывался в полный рост, высказался один раз (ладно, два, еще были наезды на рос.издателя) и все) Ясно-понятно, мы (я конкретно про свое место жительства) для мировой общественности не существуем, щито поделать. Ладно, пойду отделю личность автора от его творчества (могу, умею, практикую) и буду дальше ждать Omniscience.